Архів старих газет
 ---------------------------------------------------
www.oldnewspapers.com.ua
Ціна 2гр.
 ---------------------------------------------------




Несколько сведений о повреждении древнего, фрескового стенописания, открытого в 1860 г. в Киево-Кирилловской Троицкой церкви

Прочитавши в №12 Киевского Телеграфа возражение на Киевскую хронику г. Сементовского и помещенный в №14 той же газеты вывод из статьи Г. Беретти, решаюсь передать публике несколько собственных сведений, дабы еще очевиднее было, кто из спорящих в этих статьях прав, Г. Сементовский или Г. Беретти? Я по месту и долгу своего служения каждый день неоднократно бывал в Киево-Кирилловском храме и в совершенном виде знаю ход открытия и повреждения фрескового стенописания, найденного в этом храме.

Что касается замечаний Г. Сементовского, относительно повреждения Г. Беретти древних фресков Кирилловского храма, то замечаниям Г. Сементовского должно верить беспрекословно, а возражениям Г. Беретти, направленным против Киевской хроники Г. Сементовского, помещенной в 204 № Северной Пчелы, не только Киевляне, но и вся вообще публика не должна верить. Г. Сементовский рассказывает дело верно, со всею точностью, а Г. Беретти, если бы усугубил и даже удесятерил свое оправдание перед публикою, и тогда он не загладит преступления своего в повреждении драгоценных фресков, которые я имел счастье видеть во всем великолепии в начале июня 1860 г. и которые может быть, безвозвратно повреждены и изуродованы от невнимания Г. Беретти.

На сколько виноват Г. Беретти в повреждении драгоценных фресков Киево-Кирилловского храма - это покажут нижеследующие строки:

Г. Беретти в изуродовании фресков слагает вину на отдаленность своей квартиры от Кирилловского заведения и на недосмотр свой. Отдаленность квартиры решительно не оправдывает Г. Беретти в изуродовании и уничтожении многих фресков. Когда крестьянин Кулачек приступил к укреплению главного купола, угрожавшего опасностью разрушиться, архитектор Беретти ездил на работы, но не очень часто (как уверяет публику на своем возражении на хронику Г. Сементовского), а изредка; когда же началось оскабливание стен внутри храма, я видел его еще реже. Хотя Кирилловское Богоугодное заведение от центра города в 6 или 7 верстах, - таковая отдаленность не могла и не должна была мешать Г. Беретти сколько возможно чаще присматриваться к работам. Когда началась починка храма Божия, Г. Беретти в то время жил не в центре Киева (где имеет дом свой), а на даче, которая к Кирилловскому заведению в четыре раза ближе, чем центр города. Повреждение фресков произошло в июне месяце; а вообще починка храма производилась с июня до октября. В продолжение этого времени Г. Беретти жил на даче и каждый день, без всякого для себя затруднения, мог ездить на работы. Если бы Г. Беретти жил, во время принятой на себя обязанности, и в центре города, отдаленность не должна была мешать ему по крайней мере чрез день приезжать на работы и по мере своего знания содействовать прочности и доброте работ, тем более, что эти работы производились в храме Божием, состоящем при Богоугодном заведении, коего он считается почетным Попечителем. Да и самое доверие начальства обязывало Г. Беретти производить работы со всем усердием и тщательностью.

Недосмотр, на который Г. Беретти слагает вину свою в уничтожении фресков, главным образом был причиною тех недостатков починки Кирилловского храма, на которые, в первой половине марта настоящего года, указывал архитектору Беретти купец Задолинный. Г. Беретти донес начальству об окончании им работ по исправлению Кирилловского храма. Киевский Приказ Общественного Призрения поручил члену своему купцу Задолинному освидетельствовать эти работы. После двукратного, беспристрастного и самого добросовестного освидетельствования, произведенного Г. Задолинным, оказалось следующее: 1) побелка, сделанная снаружи храма, во многих местах осыпалась и наружная сторона стен не белая, а пестрая; 2) штукатурка в некторых местах отвалилась; 3) пять железных листов на куполах и главах храма оторвались; 4) двери сделаны из сырого материала и на них поделались значительные скважины; 5) пол выслан кирпичем не прочно: некоторые кирпичи шатаются, между некоторыми значительные промежутки не залитые известью, а засыпанные песком, много кирпичей сложено из половинок и пр.

Конечно, акт освидетельствования работ не прежде будет подписан, как по исправлении прописанных недостатков и теперь уже приступлено к исправлению их. Что же было причиною этих недостатков? Ужели дешевая цена, на которую ссылается Г. Беретти в своем возражении? Принимая на себя всякую работу, можно сделать уступку против сметы не только на 511 руб. 62 к., но и более, во всяком случае уступка, как бы значительна не была, не освобождает подрядчика от самого тщательного досмотра к работам и от необходимости производить всякую работу как следует.

»Очень жаль«, пишет в своем возражении Г. Беретти, »что священник, находясь ежедневно в церкве, не увидал фресков прежде, чем успели их часть загрунтовать… Если бы по обыкновению просто перетирали стены… то не открылись бы фрески, присутствие которых здесь трудно было подозревать«. Еще прежде, чем работники приступили к оскабливанию побелки, покрывавшей древнюю живопись Кирилловского храма, я подозревал существование этой живописи. Колоссальное изображение, в византийском вкусе, св. архидиякона Стефана, видневшееся в пределе св. архистратига Михаила из за отвалившейся штукатурки, заставляло меня предполагать, что Кирилловская церковь, подобно Киево-Софийскому Собору, была некогда росписана, что живопись ее забелена в 16 столетии, когда знаменитою некогда Кирилловскою обителью незаконно овладел Францисканский орден. А потому, коль скоро приступлено было к оскабливанию стен внутри храма, я тотчас увидел, что предположение мое оправдывается. Временно установленные леса не воспрепятствовали мне (противное чему высказывает Г. Беретти) увидеть драгоценное открытие и в куполе и на предъолтарных стенах храма. Зная закон, которым воспрещается, без Высочайшего разрешения, уничтожать или закрывать всякую открывающуюся древность, я поспешил донести епархиальному начальству об открытии фресков в храме, построенном Великою княжною Мариею Всеволодовною и просил епархиальное начальство о немедленном прекращении работ внутри храма; а между тем велел присматривавшему за работниками Кулачка, крестьянину Андрею объявить архитектору Беретти об открытии старинного стенописания и о необходимости приостановить работу. Крестьянин Андрей, явившись ко мне на другой день, сказывал, что Кулачек с рассветом уехал к Беретти, для того именно, чтобы передать мою просьбу о прекращении работы. Известивши Беретти об открытии фресков, Кулачек заехал в Кирилловский храм увидеть открытие, но не привез приказания пощадить это открытие, а сказал только, что архитектор обещал сего дня сам быть в церкви и осмотреть живопись. Обещание Беретти исполнилось, но на четвертый день после открытия фресков, когда варварское скребло успело потиранить значительную часть стенописания. Узнавши о приезде архитектора, я поспешил к нему и умолял его приостановить повреждение фресков до разрешения моего рапорта. Но увы! Отзывом своим о важности драгоценного открытия он совершенно озадачил меня. Открытие фресков я считал знаменитейшим приобретением настоящего времени, а Г. Беретти без всякой жалости обрекает их на погибель. Когда Беретти признал фрески не заслуживающими никакого внимания, число рабочих с намерением значительно увеличено и варварское скребло ускорило свое гибельное действие. Прежде приезда Г. Беретти требование мое остановить работу в глазах рабочих имело некоторое значение; они оскабливали слои побелки, закрывавшей живопись, но не перетирали фресков и не забеливали их. Когда же Беретти изрек свое роковое мнение о ничтожности фресков, тогда Кирилловский храм, как справедливо выражается Г. Сементовский, от современного невежества пострадал гораздо более нежели другие Киевские храмы от нашествия Половцев, Татар и других древних врагов велико-княжеской столицы. Рабочие с отъездом Беретти в одно и то же время и оскабливали штукатурку, а перетирали фрески и забеливали их. Варварское скребло в руках рабочих одному из драгоценных изображений наносило жестокие язвы во главу, другому в грудь, иному во все части. Из-под скребла выходило изображение или без глаз, или с тремя пальцами на руке, или с лицом совершенно изуродованным. Чего не могло потиранить скребло, то довершала штукатурная терка. После ее жестокого действия фрески и надпись около их почти уничтожились. Г. Беретти! все это вы видели собственными глазами; и как после этого ваше перо смело написать: »Кирилловский храм вовсе не пострадал более чем прочие Киевские храмы, от нашествий Половцев, Татар…«? Потрудитесь сличить живопись, открытую мною, с живописью, открытою вашими рабочими, но не забеленною, - и тогда увидите сами, должно ли доверять вашим словам?

Весьма поспешное уничтожение фресков усугубило заботливость мою о сбережении хотя некоторой части их. Я словесно доложил епархиальному начальству о мнении Г. Беретти касательно фресков и о поспешности произодимого уничтожения их и употребил в действие все возможные для меня средства. Энергическая деятельность моя в этом случае заставила наконец архитектора Беретти донести Киевскому Приказу Общественного Призрения, что открывающиеся из-за побелки изображения не заслуживают никакого внимания и что священник Кирилловской церкви без всякого основания силится приостановить работы внутри храма. На другой день, после такого донесения, Г. непременный член Киевского Приказа приезжал вместе с Беретти осмотреть фрески и только чрез посредство первого из них заботливость моя о сохранении фресков увенчалась успехом; - Беретти велено приостановить работы внутри храма, после чего рабочие до вечера того дня оскабливали стены, но не перетирали и не забеливали их (Эта последняя работа благодаря посредничеству г. непременного члена, остается в олтаре и по настоящее время не забеленною). Того же дня вечером, как я слышал, жандарм доставил Г. Беретти предписание решительно прекратить работы внутри храма.

Приезжавшие осмотреть фрески - преосвященный Викарий Киевской митрополии, г. генерал-губернатор и г. начальник губернии увидели по остаткам фресков, что рапорт мой заслуживает уважение. В присутствии этих сановников я положительно обвинял Г. Беретти в уничтожении фресков, обвинял его в том, что он видел фрески на стенах предолтарной части храма, но не благорассудил приостановить уничтожение их и что рабочие, после его отзыва об открываемой ими живописи, со всею поспешностью, без всякой жалости уничтожали фрески.

Прошу Гг. читателей рассудить кто прав из спорящихся в №№ 12 и 14 Киевского Телеграфа, Г. Сементовский или Г. Беретти?

Священник Кирилловских Богоугодных заведений П. Орловский.

Copyright 2010-2015 oldnewspapers.com.ua
pressaxix at gmail dot com
 designed in Happines.in.ua