Архів старих газет; Архив старых газет

6 мая.

Древности.

Развалины древнего Коростеня.

(Из путевых записок Христофора Христианова.)

1828, местечко Искорест.

20-го марта, пользуясь дневкою, за час до заката солнца, с несколькими товарищами, посетил я развалины древлянского города Коростеня, разрушенного грозною мстительницею смерти Игоревой, знаменитою Ольгою.

Из ветхого, полуразвалившегося дворца графини Ш-вой, мы взяли проводника. Оставя лошадей своих в большом саду, бывшем когда-то прекрасным, мы начали взбираться по улиткообразным дорожкам, на дикую, высокую гору. С каждым шагом картина сменялась картиною: то река Теречь, извивающаяся в ущелиях гор, осененная ветвистыми, вековыми деревьями, привлекала внимание наше кристальною поверхностью своею, то ревом и перекатным журчанием поражала слух приятным, таинственным гулом. Молчаливость нашего проводника, седые, огромные камни повсюду разбросанные, скользкая тропинка по влажной отвесистой крутизне горы, приготовляли душу мою к каким-то необыкновенным впечатлениям.

Мы дошли до мыса, покрытого бархатною муравою, и с него увидели прекраснейший водопад, пробирающийся сквозь ужасные громады камней, свалившиеся с высокого берега реки, которая в небольшом пространстве заключала две противоположности: здесь кипела и крутилась пучиною, силясь с грохотом пробиться между гранитными столбами, а через несколько шагов тихо, весело струилась радужными цветами по песчаному руслу, как будто радуясь, что освободилась от цепей своих... Продолжая итти, мы должны были то взбираться в гору по уступам, иссеченным в огромнейших скалах рукою времени, то ползти под сводообразными краями камней, доколе крутая тропинка не привела нас на самый высокий холм, с коего мы увидели каменную перпендикулярную стену, сложенную приметными слоями из чистого гранита до самой поверхности реки, и достойно называющеюся чертовы плечи. - Высота сей стены простирается до десяти сажен на пространстве четверти версты, далее оторванные глыбы камней, висящие почти на воздухе, и страшная картина разрушения оправдывают предания историков о разрушении города Коростеня знаменитою супругою воинственного Игоря.

Почерневший цвет стены, седые мхи, покрывающие ее во многих местах на несколько дюймов в толщину, и столетние сосны, выросшие из расселин, доказывают древность сего гигантского укрепления, которое, противясь разрушительному действию времени, могло быть сокрушено мщением слабейшего существа, женщины. Овальные, полуизглаженные впадины, указанные нам проводником при подошве уцелевшей части стены, и трещины от них, заметные повсюду, оправдывают аллегорическую баснь, рассказанную им. - "В бурную ночь разрушения - говорил нам седовласый повествователь - двенадцать злых духов силились опрокинуть сию стену в реку, запруднить ее и лишить таким образом целый город воды, а следовательно и жизни - но голос петуха (играющий важную роль во всех сказках волшебных) поверг их в бездонную пропасть, и спас от вечного уничтожения признаки величия давно исчезнувших древлян.

Гордясь бессмертными предприятиями наших предков, мы пошли далее. Две пещеры, иссеченные в цельных стофутовых каменных холмах, обезображенные и вместе овеличенные полетом времени, повторяли звук речей наших, повторяли даже звон шпор, который глухо отзывался при ударе в каменную подошву пещер.

На высшем своде одной из них выросла в голом мхе развесистая сосна - и я, следуя обычаю всех путешественников, начертал на ней следующие слова: "На походе в Турцию 1828 года, поклонялся на сем месте священной памяти предков потомок славян Х. Х."

Прогуливаясь по местам обыкновенным, мы устали б пройдя версты четыре по столь трудной дороге; но древность, в рассматривание коей мы были погружены, вливала в нас непобедимую бодрость; и мы еще охотно поспешили за проводником, чтоб осмотреть тот холм, на котором, по преданию, Ольга, желая оплакивать до гроба смерть супруга, соорудила дворец, не утешившись избиением врагом растерзанного Игоря. На вершине живописного холма, венчающего гору, остались четыре кремнистые возвышения; на них был утвержден замок, равнявшийся, по-видимому, всему, что можно вообразить о величии и гигантских предприятиях человеческих. Три стороны сего холма вышиною в шесть сажен; каждая была обложена гранитными, порфировыми и лабрадоровыми грудами, из коих самая малая имела три сажени в кубическом размере; на них терялся взор в игре сребристых отливов кристала.

С четвертой стороны холма едва заметны следы бывшей террасы и уступов, по которым сходила грозная царица славян в купальню, пощаженную веками. Нам сказывали, что купальня сия не имеет дна; что предки графини Ш-вой, лишившиеся множества скота, погрязшего в бездомной ее глубине, не однажды приказывали засыпать ее щебнем; но дня через три щебень исчезал, и купальня снова открывалась.

Мы приблизились к простому обвалившемуся ключу, и жалели, что были лишены средств измерить глубину его и поверить предания отцов.

Уже при свете луны мы окончили свои исследования, и поутру пустились через местечко Чернихово к Житомиру.

16 ноября.

Письмо из Харькова.

4-го октября 1831 года.

По предварительном от губернского начальства распоряжении, дворянство Слободско-Украинской губернии, прибыв в г. Харьков, 25-го истекшего сентября приступило к избранию чиновников на наступающее с 1832-го года трехлетие. Поутру того же дня г. гражданский губернатор и кавалер Михаил Иванович Каховский прибыл в залу дворянства, открыл собрание установленным порядком и приветствовал дворянство краткой речью, прося оное обратить и при предстоящих выборах таковое же внимание, с каковым были избраны в истекшее трехлетие чиновники, о службе коих его превосходительство отзывался с признательностью. - По отбытии г. губернатора из залы, дворянство отправилось в собор, где, по совершении божественной литургии и принесении Господу Богу молебствия о здравии его императорского величества и всего августейшего дома, преосвященным Виталием, принесена была дворянством присяга о беспристрастном выборе из среди себя установленных чиновников. - В тот же день собраны гг. уездные предводители. 26-го числа приступлено было к выбору губернского предводителя. Служивший в сем звании семь трехлетий сряду, и по высочайшей воле из оного назначенный в Псков гражданским губернатором, по неоднократном прошении уволенный оттуда в прошлом 1830-м году, г. действительный статский советник и кавалер Андрей Федорович Квитка, заблаговременно до сего дня прошен был гг. предводителями не отказать желанию дворянства, и дозволить себя паки избирать. Никакие причины, представляемые г. Квиткою, препятствующие ему снова принять звание губернского предводителя, ни самые убедительные просьбы его об увольнении от баллотирования, не отклонили дворянства от непременного желания, видеть его паки вождем своим, ходатаем о нуждах и блюстителем прав своих. Такое единодушное желание изъявлено было при объявлении в зале имени г. Квитки к баллотированию, возгласом всего дворянства, и оправдано избирательными шарами, по сочтении коих общая радость одушевила все собрание: каждый член оного с сердечным удовольствием видел, что единодушие, отличавшее дворянство наше с давнего времени, сохраняется нами без всякого потрясения, и что оказывается оное в полной силе при всяком обстоятельстве, требующем действия к общей пользе.

Почтенные старцы, избиравшие в давно минувшее время г. Квитку в сие звание, и ныне в выборе участвовавшие, с благородною горделивостью взирали на подтверждение потомством их сделанного ими первоначально выбора. Молодые дворяне, постигающие всю важность от безошибочного выбора сего чиновника, с утешительною надеждою поздравляли друг друга, что и им суждено быть под управлением и руководством мужа, доставившего губернии нашей отличные преимущества, и возведшего дворянство наше на степень отличия, обратившего на себя внимание верховного правительства и многих губерний.

Немедленно после выбора гг. предводители, с дворянством своих уездов, прибыв в деревню г. Квитки, где он имеет пребывание, при поздравлении его с выбором, снова возобновляли свои просьбы о принятии им должности; но также снова были им убеждаемы дозволить ему воспользоваться, после долговременной службы, свободою, и, наслаждаясь спокойною жизнью, поправить расстроенное свое здоровье; но все убеждения и просьбы сии были тщетны! В первое после того собрание дворянства, 28-го сентября, когда получено от г. гражданского губернатора утверждение дворянского выбора, немедленно отряжены были от собрания два дворянина известить его превосходительство о избрании его на восьмое трехлетие в губернские предводители, и от имени всего благородного общества просить о прибытии в залу собрания. - При входе его в оную г. Квитка встречен был занимающим место губернского предводителя и дворянством, как прежний их предводитель, всегда постоянно им любимый, приобретший отличными действиями своими ко благу и чести нашего дворянства нелестное уважение и неколебимую доверенность. - Его превосходительство, вступя в залу, снова возобновил свою убедительную просьбу о дозволении ему остаться свободным от службы; но все изъяснения его заглушаемы были настоятельным желанием всего общества принять, для блага и польз наших, паки возлагаемую на него общею доверенностью почтенную сию должность. Убежденный и немогущий уже ничего более противопоставить таковому единодушному желанию дворянства всей губернии, и препровожденный оным к месту губернского предводителя, г. Квитка изяснил дворянству свои чувства в следующих словах: "Я лично предстаю пред вас, мм. гг., для принесения беспредельной благодарности за лестное удостоение чести быть восьмой курс вашим предводителем. Еще раз умоляю вас, уважив долговременное вам служение и лета, приближающиеся к старости, позволить мне наконец наслаждаться спокойствием. Но если есть уже непременная ваша воля, чтобы вся жизнь моя была посвящена службе, то вновь испрашиваю всей вашей доверенности. - Она необходима мне для тех успехов, которых вы от меня желаете, и на приобретение которых готов истощить все силы мои - все усердие и остаток моего здоровья."

Дворянство, с живейшим удовольствим приняв согласие своего губернского предводителя, с восторгом изъясняло радость свою друг другу в различных выражениях, и для засвидетельствования оной вознамерилось на другой день дать бал для городской публики. Но вышний промысл пожелал жертвы, ему угоднейшей! В следующую ночь сгорели два дома, составлявшие все имущество двух семейств чиновников. Г. губернский предводитель просил дворянство, чтобы сумму, собранную для предполагаемого бала, обратить в пособие сим семействам, что и было исполнено, и деньги сии от гг. предводителей внесены были к его превосходительству при отношениях, и от него розданы по назначению.

Продолжение выборов было безостановочно. Старшими кандидатами в председатели палат избраны: уголовной - полковник и кавалер М. С. Веселовский, занимающий и ныне сие место; гражданской - коллежский ассесор и кавалер Г. Ф. Квитка. Гг. же предводителям уездов: Купянского - Н. А. Яблонскому и Волчанского - Ф. И. Богдановичу, через г-на гражданского губернатора дворянством поднесены были адресы с изъявлением благодарности за служение их в сем звании, и сожаления, что обстоятельства препятствуют им продолжать оное, и что только во уважение представленных ими причин дворянство согласилось на просьбу их и уволило от баллотирования. Избрание уездных чиновников окончено 26-го сентября. 1-го же октября все избранные чиновники торжественно принесли клятвенное обещание служить, как повелевает Бог, закон, совесть и честь. 1-го января наступающего года вступят они в исправление своих должностей.